Несмотря на множество индикаторов, сигнализирующих о замедлении экономики, темпы роста цен все ещё остаются довольно ...

Несмотря на множество индикаторов, сигнализирующих о замедлении экономики, темпы роста цен все ещё остаются довольно высокими (хотя и значительно замедлились с осени прошлого года в терминах SAAR)....

Несмотря на множество индикаторов, сигнализирующих о замедлении экономики, темпы роста цен все ещё остаются довольно высокими (хотя и значительно замедлились с осени прошлого года в терминах SAAR). Это может наводить на ошибочные мысли по поводу необходимости повышения ключевой ставки до новых вершин или как минимум сохранения на текущем уровне как можно дольше в целях борьбы с неуступчивый инфляцией. В споры по поводу здравости/рациональности данных суждений, особенно в условиях рекордных high real rates, вступать не будем. Речь не об этом. А о том, что будет завтра.

Для этого стоит смотреть на динамику опережающих индикаторов, основным из которых является кредит. Что говорят цифры? Последние полгода потребительский кредит не то чтобы не растет, он сокращается. С 2019 года такой отрицательной динамики не было разу: ни в ковид, ни в 2022 году. Корпоративное кредитование более устойчиво, но с декабря рост кредитного портфеля банков остановился, что действительно во многом было связано с повышенными бюджетными расходами. Однако и без этого динамика была слабой и идентична началу 2022 года, т.е. кризисному (если так можно выразиться) состоянию.

На данный момент нет полных данных за март от Банка России. Однако во вчерашнем обзоре рисков финансовых рынков регулятор сообщил о приросте кредита нефинансовым компаниям на 454 млрд руб. (0.7% м/м), что более чем в 2 раза ниже чем годом ранее (~1.8% м/м). Сбер чувствует себя чуть лучше: корпоративный кредитный портфель увеличился на 1% м/м (годом ранее - 1.3%), розничный - на 0.3% м/м (годом ранее - 1%), но замедление также очевидно. Согласно предварительной оценке Frank RG, объем выданных потребительских кредитов сократился на ~50% по сравнению с мартом 2024 года. Кроме того, Банк России сообщил (также предварительная оценка) о сокращении денежной массы на 0.83% м/м в марте, что нехарактерно для данного месяца (больше было только в марте 2014 года - минус 2.15%; средний прирост за последние 10 лет для марта -  0.7%).

Учитывая, что расходы бюджета нормализовались относительно января-февраля (профицит бюджета в марте составил 0.5 трлн руб.), и предварительные цифры, можем предположить, что в марте динамика роста кредита также была слабой. Развитие текущих тенденций (что весьма вероятно) может привести к неблагоприятным последствиям для экономики, т.к. сокращение кредита не является нормой (кредит - основа и двигатель экономического роста, или падения в противном случае). Да и цель Банка России - не остановить кредит или тем более добиться его падения, а снизить темпы роста с аномально высоких (более 20%), которые мы наблюдали в последние пару лет, до умеренных (6-11% в последнем прогнозе).

Добиться замедления кредита Банку России уже удалось. Но так как экономика имеет большую инерционность, то эффект от высоких ставок в ближайшие месяцы продолжит нарастать, даже если начать принимать проактивные действия и смягчать ДКП. А если таких действий не предпринимать, ситуацию можно сильно усугубить. И в данном случае инфляция станет далеко не основной проблемой.

P.S. перераспределения кредита в пользу рынка публичного долга, судя по цифрам, не происходит. Прирост рынка облигаций в абсолютных величинах и в марте, и в 1м квартале был меньше чем в прошлом году, согласно данным ЦБ из того же ОРФР.